Смерть -это не конец

Рассказывает Андрей Владимирович Гнездилов - петербургский врач-психиатр: «Смерть - это не конец и не разрушение нашей личности. Это всего лишь смена состояния нашего сознания после завершения земного бытия. Я 10 лет проработал в онкологической клинике, а теперь уже более 20 лет работаю в хосписе. За эти годы общения с тяжелобольными и умирающими людьми я много раз имел возможность убедиться в том, что человеческое сознание после смерти не исчезает. Что наше тело – это всего лишь оболочка, которую душа покидает в момент перехода в другой мир. Все это доказывается многочисленными рассказами людей, побывавших в состоянии такого «Духовного» сознания во время клинической смерти. Когда люди рассказывают мне о некоторых своих тайных, глубоко потрясших их переживаниях, то большой опыт практикующего врача позволяет мне с уверенностью отличать галлюцинации от событий реальных. Объяснить такие феномены с точки зрения науки не только я, но и никто другой пока не может - наука отнюдь не охватывает всего знания о мире. Но существуют факты, доказывающие, что кроме нашего мира есть мир Иной – мир, действующий по неведомым нам законам и находящийся вне нашего понимания. В этом мире, в который мы все попадем после смерти, время и пространство имеют совсем другие проявления. Хочу рассказать вам несколько случаев из своей практики, которые могут развеять все сомнения относительно его существования».

Расскажу вам одну интересную и необычную историю, которая случилась с одной из моих пациенток. Хочу заметить, что история эта произвела большое впечатление на академика, руководителя Института мозга человека РАН Наталию Петровну Бехтереву, когда я ей ее пересказал.

Как-то попросили меня посмотреть молодую женщину по имени Юлия. У Юлии во время тяжелой операции наступила клиническая смерть, и я должен был определить: не осталось ли последствий этого состояния, в норме ли память, рефлексы, восстановилось ли полностью сознание и прочее. Она лежала в послеоперационной палате, и как только мы с ней начали разговаривать - сразу начала извиняться: «Извините, что я доставляю столько неприятностей врачам…» - Каких неприятностей? –«Ну, тех…. во время операции…. когда я была в состоянии клинической смерти». -Но вы ведь не можете ничего знать об этом. Когда Вы были в состоянии клинической смерти, то Вы не могли ничего видеть или слышать. Абсолютно никакой информации - ни со стороны жизни, ни со стороны смерти - поступать к Вам не могло, потому что Ваш мозг был отключен и сердце остановилось…. -Да, доктор, это всё так. Но то, что со мной случилось, было так реально… и я все помню…. Я бы рассказала Вам об этом, если Вы пообещаете не отправлять меня в психиатрическую больницу. -Вы мыслите и говорите совершенно разумно. Пожалуйста, расскажите о том, что Вы пережили. И вот что Юлия мне тогда рассказала: Вначале - после введения наркоза - она ничего не осознавала, но потом почувствовала какой-то толчок, и её вдруг выбросило из собственного тела каким-то вращательным движением. С удивлением она увидела саму себя, лежащую на операционном столе, увидела хирургов, которые склонились над столом, и услышала, как кто-то крикнул: «У неё сердце остановилось! Немедленно заводите!» И тут Юлия страшно испугалась, потому что поняла, что это ее тело и ее сердце! Для Юлии остановка сердца была равносильна тому, что она умерла, и едва она услышала эти страшные слова, как её мгновенно охватила тревога за оставшихся дома близких: маму и маленькую дочку. Ведь она даже не предупредила их о том, что её будут оперировать! «Как же так, я сейчас умру и даже не попрощаюсь с ними?!» Её сознание буквально метнулось в сторону своего дома и вдруг, как это ни странно, она мгновенно оказалась в своей квартире!



Видит, что её дочка Маша играет с куклой, бабушка сидит рядом с внучкой и что-то вяжет. Раздается стук в дверь и в комнату входит соседка и говорит: «Вот это для Машеньки. Ваша Юленька всегда была образцом для дочери, вот я и сшила девочке платье в горошек, чтобы она была похожа на свою маму». Маша радуется, бросает куклу и бежит к соседке, но по дороге случайно задевает за скатерть: со стола падает и разбивается старинная чашка, лежащая рядом с ней чайная ложка, летит за ней следом и попадает под сбившийся ковер. Шум, звон, суматоха, бабушка, всплеснув руками, кричит: «Маша, как ты неловка!». Маша расстраивается - ей жалко старую и такую красивую чашку, а соседка торопливо утешает их словами о том, что посуда бьётся к счастью…. И тут, совершенно забыв о случившемся раньше, взволнованная Юлия подходит к дочери, кладет ей руку на голову и говорит: «Машенька, это не самое страшное горе в мире». Девочка удивленно оборачивается, но словно не увидев её, сразу же, отворачивается обратно. Юлия ничего не понимает: такого ещё не было, чтобы дочка от нее отвернулась, когда она хочет её утешить! Дочка воспитывалась без отца и была очень привязана к матери – никогда раньше она себя так не вела! Такое её поведение Юлию огорчило и озадачило, в полной растерянности она начала думать: «Что же происходит? Почему дочка отвернулась от меня?». И вдруг вспомнила, что когда она обращалась к дочери, она не слышала своего голоса! Что, когда она протянула руку и погладила дочку, она также не ощутила никакого прикосновения! Мысли её начинают путаться: «Кто я? Меня не видят? Неужели я уже умерла?» В смятении она бросается к зеркалу и не видит в нём своего отражения…. Это последнее обстоятельство ее подкосило, ей показалось, что она от всего этого просто сойдет с ума…. Но вдруг среди хаоса всех этих мыслей и чувств, она вспоминает все, что случилось с ней раньше: «Мне ведь делали операцию!» Она вспоминает то, как видела своё тело со стороны, лежащим на операционном столе, вспоминает страшные слова врача об остановившемся сердце…. Эти воспоминания пугают Юлию ещё больше, и в её смятенном сознании тут же проносится: «Я во что бы то ни стало должна сейчас находиться в операционной палате, потому что если я не успею, то врачи сочтут меня мертвой!» Она бросается вон из дома, она думает о том, на каком транспорте бы поскорее доехать, чтобы успеть…. и в то же мгновение вновь оказывается в операционной, и до нее доносится голос хирурга: «Сердце заработало! Продолжаем операцию, но быстро, чтобы не случилось его повторной остановки!» Дальше следует провал в памяти, и затем она просыпается уже в послеоперационной палате. Окончательно придя в себя после наркоза, Юлия начала вспоминать и обдумывать все, что с ней произошло. Ей очень хотелось поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, и, когда я зашел в ее палату, она тут же рассказала о них мне. Выслушав ее взволнованное повествование, я спросил: «Вы не хотите, чтобы я заехал к Вам домой и предупредил бабушку и дочку, что операция уже позади и все у Вас хорошо? Они могут теперь Вас навестить и принести передачу». Она ответила: «Доктор, я была бы счастлива, если бы Вы это сделали». И я поехал к Юлии домой, передал ее просьбу и спросил ее маму: «Скажите, а в это время с десяти до двенадцати часов не приходила ли к вам соседка по имени Лидия Степановна?»«А Вы что, знакомы с ней? Да, приходила». «А приносила платье в горошек?» «Да, приносила»… Всё сошлось до мелких деталей кроме одного: они не нашли ложку. Тут я припомнил подробности Юлиного рассказа и сказал: «А вы посмотрите под ковром». И действительно – ложка лежала под ковром… Так что же такое смерть? Мы фиксируем состояние смерти, когда останавливается сердце и прекращается работа мозга, а в то же время, смерти сознания - в том понятии, в каком мы ее себе всегда представляли - как таковой, просто не существует. Душа освобождается от своей оболочки и четко осознает всю окружающую действительность Этому есть уже немало доказательств, это подтверждают многочисленные рассказы больных, которые находились в состоянии клинической смерти и пережили в эти минуты посмертный опыт. Общение с больными очень многому нас учит, а также заставляет нас удивляться и задумываться - ведь такие необычайные события списать на случайности и совпадения просто невозможно. Эти события рассеивают все сомнения в бессмертии наших душ.

ВЛИЯНИЕ УМЕРШИХ НА ЖИЗНЬ БЛИЗКИХ.

Сто лет тому назад, в г. Владимире, у Золотых ворот, была парикмахерская некоего Павла Васильевича Карова. У этого парикмахера в Москве был родной брат Сергей Каров, тоже парикмахер. Брат этот Сергей на пятой неделе Великого Поста заболел и умер. Его родная сестра, тотчас сообщила о смерти его брату Павлу во Владимир. Но так как железной дороги в то время ещё не было, а распутица и бездорожье были страшные, то Павел Васильевич не смог приехать на похороны к брату. Наступила Пасха. В первый день праздника, часов около десяти вечера, Каров прилёг на диван и безотчетно задумался. Вдруг отворяется снаружи дверь и входит в комнату — покойный Каров, брат Павла, который, перекрестясь пред иконами, подошёл к Павлу и сказал: «Христос воскресе, Паша!». Тот страшно испугался, но, когда Сергей подошел поцеловаться, Павел ответил ему: Воистину воскресе, — и поцеловались. Затем покойник сел рядом с братом на диван. Мать наша тебе кланяется, ей там хорошо сказал явившийся брату. Мать умерла несколько лет тому назад. Да ведь ты. Сережа, умер — спросил Павел брата. Да, действительно, я умер. А как же ты пришёл? А нас отпускают. Кое-как ободренный Павел Каров встал, взял трубку, положил табаку и, закурив ее, предложил брату; но Сергей отказался, сказав: «У нас не курят». Не веря своим глазам, Павел начал тихонько ощупывать сюртук Сергея и оценивать, какого он качества. Оказалось, что сюртук был драповый, известного покроя, и у Павла не осталось более сомнения, что перед ним сидит именно его брат Сергей. Побеседовав, Сергей изъявил желание пойти домой и, выйдя от Павла, направился прямо к церкви Николы Зарядного, где в колоннах паперти и скрылся совершенно. Во время беседы с Павлом, Сергей рассказал ему: «Когда меня похоронили, то сестра, забрав всё мое добро, до настоящего-то не добралась. У меня в сундуке двойное дно, и сделано так незаметно, что, не зная, его нельзя найти. Вот ты и возьми себе этот сундук; в нем положено — сто пятьдесят рублей и расписка князя Голицына за год за бритье. Он тебе деньги выдаст». Таким образом, Павлу Васильевичу оставалось только проверить сказанное братом. В воскресенье на Фоминой неделе он выехал в Москву. Явившись к сестре, похоронившей Сергея Васильевича, Павел расспросил о последних днях брата, а равно и о том, в чем брат был похоронен. Сестра рассказала, что она положила брата в сюртуке таком-то, манишке такой-то, словом, она подтвердила всё то, что видел сам Павел на брате. Затем, справляясь о том, по-христиански ли брат окончил жизнь, получил ответ, что он был соборован маслом, исповедан и приобщен Святых Тайн накануне смерти. Сестра показала пустой сундук брата. Павел попросил у неё этот сундук себе на память, и сестра отдала его. Привез Павел Васильевич сундук в свой номер и стал осматривать его дно. Действительно, оказалось, что очень тонкая доска сверху дна — привинчивалась к настоящему дну и поднималась, а под нею оказались ассигнации на сумму ровно полторы сотни рублей и расписка — на девяносто рублей князя Голицына. С этою распискою Павел Каров явился к князю и тот, не сказав ни слова, выдал ему девяносто рублей. Об этом происшествии Павел Васильевич сообщил своему духовному отцу Гавриилу Ястребову. Отец Гавриил задумался над этим явлением. Спустя некоторое время, о. Гавриил пришел к Карову со Святою водою и вновь просил рассказать об этом событии, Павел Васильевич охотно повторил этот рассказ. Вскоре Павел Васильевич тяжко заболел и позвал к себе своего духовного отца. Желая вновь узнать истину, о. Гавриил в третий раз спросил Карова, правду ли он, Каров, рассказывает о явлении ему брата Сергея? Тогда Павел Васильевич, указывая на святые иконы и помня близкий смертный, час, удостоверил отца Гавриила, что все сказанное о явлении ему брата Сергея есть правда, и что ему не было нужды вводить о. Гавриила в заблуждение, что беседа и христосование с мертвым была — абсолютно реальным случаем. из книги "Как обрести крепкую веру в Бога"